Генриетта Роланд-Гольст (2)

Серия ЗЖЛГ (Жизнь Замечательных Людей Голландии)

Начало здесь

Русская революция

Как и другие европейские марксисты, Генриетта Роланд-Гольст с большим воодушевлением приняла русскую Великую Октябрьскую социалистическую революцию.

На фото: Henriette Roland Holst-van der Schalk

В 1921 году Генриетта Роланд-Гольст приезжает в Москву, встречается с Лениным и другими видными большевиками.

После посещения Советского Союза, Генриетта пишет книгу под названием “Uit Sowjet-Rusland ” (“Из Советской России”).

Относительно этой книги хочу заметить, что “Uit Sowjet-Rusland ” написана блестящим литературным языком (честно говоря, я не знаю никого из нынешних писателей, кто сейчас обладает таким богатым, выразительным, живым литературным языком).

Очень интересны наблюдения писательницы о жизни Советской России в трудный послереволюционный период.

Генриетта Роланд-Гольст дает развернутые портреты исторических деятелей – Ленина, Троцкого, Горького, Крупской, Коллонтай (мне очень понравилось, как она называла Коллонтай – “Коллонтай, мой веселый, сильный, храбрый товарищ” ).

Генриетта описывает разные слои советского общества. Она осматривает фабрики, знакомится с трудом и бытом рабочих, осматривает школы, больницы, даже тюрьмы.

Она разговаривает с огромным количеством людей, с детьми, с простыми рабочими, с партийными  работниками, даже с женщинами Туркестана.

Надлом

Однако после путешествия в Россию в душе Генриетты Роланд-Гольст произошел надлом. Как отмечают исследователи мировоззрения писательницы – ее идеалистические представления разбились о суровую реальность.

Я лично думаю, что кроме суровой реальности, на писательницу очень сильно повлияло общение с Горьким.

Дело в том, что Генриетта Роланд-Гольст боготворила Горького; он был для нее непререкаемым авторитетом и как мастер слова, и как общественный деятель, и как философ.

Вообще среди мировой интеллигенции Горький имел репутацию “буревестника революции”.

Репутация эта сложилась на основе дореволюционной деятельности Горького. А вот когда произошла социальная революция, когда река людского гнева  и народной мощи прорвала плотину и разлилась в огромное бушуещее море – тогда Горький в один момент сделал оц-тоц перевертоц, любимый кульбит российской интеллигенции.

Горький заявил о том, что революция — вместо прекрасного преображения человека, вместо любви и братства — принесла с собой жестокость, грубость, насилие.

Я не знаю” – писал Горький в 1918 году в “Несвоевременных мыслях” — что можно предпринять для борьбы с отвратительным явлением уличных кровавых расправ, но народные комиссары должны немедля предпринять что-то очень решительное. Ведь не могут же они не сознавать, что ответственность за кровь, проливаемую озверевшей улицей, падает и на них, и на класс, интересы которого они пытаются осуществить. Эта кровь грязнит знамена пролетариата, она пачкает его честь, убивает его социальный идеализм”.

То есть что предпринять в трудной ситуации Горький не знает, никаких идей у него нет, желания включиться в работу тоже нет – но сказать какие-то слова нидлячего он считает своим долгом.

Горький все первые трудные послереволюционные годы мрачно стенал, а большевики, стиснув зубы, создавали милицию, армию, выгоняли интервентов, собирали страну, решали проблемы беспризорности, голода; налаживали жизнь.

Царь, царская элита и ни на что не годная буржуазия бросили Россию на грань небытия (и сейчас то же самое происходит).

Ленин к Октябрьской революции был здоровым, полным физических сил человеком. Он принял пули, собирая то, что осталось от России.

Дзержинский сгорел за несколько лет, отдавая всего себя служению стране и народу.

А часть интеллигенции до революции призывала к революции, а после революции сделала взадпятки. И Ленин совершенно справедливо охарактеризовал такого рода интеллигентов говном.

На фото: рожденная Революцией. Первые шаги советской милиции

Советская власть вытащила из беспризорничества миллионы детей. Всем дали еду, кров, образование, профессию. На фото: Феликс Эдмундович Дзержинский беседует с беспризорниками

В амплуа такого взадпятки-интеллигента Горький и выступил перед Генриеттой Роланд-Гольст.

Сказать, что она была в шоке, значит не сказать ничего.

Годы и годы, – писала Генриетта Роланд-Гольст —  “в течение многих лет я жаждала встречи с Горьким, надеялся услышать из его уст слова, которые позволили бы мне взглянуть по-другому на трудные проблемы, с которыми сталкиваются художники, родившиеся слишком рано или слишком поздно, творящие на рубеже эпох, ведущие ежедневную упорную борьбу.”

Наконец писательница приезжает к Горькому и ждет от великого человека как минимум адекватной оценки ситуации; вместо этого Горький начинает свою песнь – нет, не о Буревестнике – о том, как все безнадежно.

Горький со всей внушающей мощью своей сильной личности вбил в меня осознание страшной катастрофы там, в Поволжье,”  — рассказывала позже Генриетта.

Горький заявил Генриетте Роланд-Гольст, что советская власть бессильна, что она не может решить проблемы голода, паники, холеры и т.д.

Горький поведал “о неприязни русского народа к регулярному труду, об отсталости и апатии народа, о преимуществах западной культуры”.

Генриетта во время этих излияний вселенского отчаяния робко спросила Горького, мол, как же так, менеер Gorky, вы же говорили раньше о великой жажде знаний в массах: “на его сильных и в то же время чувственных губах показалась улыбка, в его искренних глазах мелькнул свет, но это свечение погасло, и он со вздохом сказал: «у нас нет бумаги, мы не можем печатаь книги, а те, что печатаем, сделаны очень плохо и неграмотные крестьяне не могут разобрать нечеткий шрифт».

На фото: советская власть смогла преодолеть массовую безграмотность и наладить выпуск хороших книг

Сказать, что Генриетта Роланд-Гольст была разочарована встречей с Горьким, значит не сказать ничего.

А добил ее Горький вот чем. Генриетта спросила его, какие литературные произведения он создал за последнее время.

Горький ответил, что с начала революции он не написал ничего.

От такой ужасной перспективы – а для Генриетты Роланд-Гольст писать означало жить – сердце Генриетты сжалось и больше не разжалось:

трагедия этого ответа пронзила мое сердце, как кинжал. Величайший из ныне живущих русских художников, как и Толстой величайший в своей истинной человечности, в своем глубоком сострадании к людям – жертвовал своим мастерством.

Я подумала о художниках разных стран, которые называют себя «революционными художниками», потому что в своей работе они имеют дело с определенными темами, связанными с революцией. Однако эти художники не делают даже слабой попытки осмыслить огромную внутреннюю трагедию революции,  не говоря уже о том, чтобы прочувствовать эту трагедию и преодолеть в себе страх перед ней.

Я не могла дать ему утешения, он не мог дать мне источник силы. Мы протянули друг другу руки и молча простились.

Так завершилась встреча Генриетты Роланд-Гольст с Горьким.

Чуть ли не со слезами разочарования на глазах, Генриетта Роланд-Гольст уезжает из России обратно в Нидерланды.

Возвратившись на родину, Генриетта, организовала сбор денег для помощи пострадавшим от голода 1921 года.

На фото: Международная рабочая помощь голодающим Советской России. Фото ‘Arbeiterhilfskomitee

Все увиденное произвело на Генриетту огромное впечатление, которое она и изложила в книге “Uit Sowjet-Rusland”.

***

Я люблю тебя, несокрушимая сила русского народа! – воскликнула Генриетта Роланд-Гольст.

Мне вот интересно, что бы она сказала сейчас, когда “несокрушимая сила русского народа” швырнула коту под хвост добытые чудовищными жертвами социальные завоевания и вместо народного Красного флага над Кремлем воодрузила власовскую тряпку новых господ.

Что бы она сказала, увидев, как на 7 ноября, в годовщину Великой Октябрьской революции, русские прячут Мавзолей Ленина под фанерой.

Что бы она сказала, когда увидела бы, что русский народ предал всех, кто поверил ему и пошел за ним.

И прежде всего предал себя.

окончание здесь

в статье использованы цитаты из книги Генриетты Роланд-Гольст “Uit Sowjet-Rusland”, перевод Esenia

Генриетта Роланд-Гольст (1)

share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.