Голландские корни Маркса (2)

Начало здесь

 Залтбоммел

Генриетта Пресбург, мать Карла Маркса, родилась в  городе Нейменген ,  в семье с традиционным еврейским укладом жизни. Сочетавшись браком с Гиршелем (Генрихом) Марксом, она уехала жить в немецкий город Трир (тогда принадлежавший Пруссии). Но в Нейменгене у Генриетты остались братья и сестры, и одна из сестер, София, вышла замуж за Леона Филипса, хорошо обеспеченного коммерсанта, еврейской, естественно, национальности. София и Леон Филипс обосновались в голландском городе Залтбоммел (Zaltbommel)

***

Ветвь Филипсов, из которой вышли многие раввины и певцы в синагоге, пустила свои корни в Залтбоммеле в 1790 году – и там же, в Залтбоммеле, в 1794 году родился Леон Филипс.

На фото: Леон Филипс

В 1815 году Леон, продолжая дело отца, расширил семейный табачный бизнес и стал торговать курительным и жевательным табаком, сигарами, сигаретами, чаем и кофе. Соблюдая еврейскую традицию, как водится, он в 1820 году женился на еврейке Софии Пресбург.

На фото: тетя Карла Маркса София Пресбург

И вдруг через 6 лет Леон Филипс, вместе со своим отцом Бенджамином принимают крещение в Голландской Реформатской церкви, то есть переходят в кальвинисткую версию протестанства.

Что интересно, если для отца Карла Маркса (он был из очень религиозной еврейской семьи), проживающего в Пруссии, крещение было необходимым условием, чтобы заниматься адвокатской практикой, то  в Нидерландах того времени препятствий к осуществлению евреями коммерческой деятельности не существовало и практической необходимости принимать крещение для Филипсов не было; поэтому можно предположить, что отец и сын Филипсы приняли протестанство, исходя из личных убеждений.

София родила супругу девятерых детей, которые впоследствии будут активно заниматься торговлей, банковской деятельностью, и прямые потомки Леона Филипса станут основателями  знаменитой компании Philips в Эйндховене.

Отступление – полемика по поводу образа Маркса

Вопрос по поводу того, зачем Маркс посещал Голландию, и в частности Залтбоммел, полемичен, ибо прямо вытекает из  образа Маркса, который преподносится читателю современными СМИ.

Вот к примеру некая Софья Корниенко, внештатный корреспондент Радио Свобода в Амстердаме, написала статью “Зачем Маркс ездил в Голландию. Лампочка Ильича против изделия Philips”.

В этой статье Софья Корниенко пишет о пребывании Маркса в Залтбоммеле:  “Он провел у дяди в Залтбоммеле три недели. Из переписки с женой нам известна цель этого визита — «по гроши к дяде». Поездка оказалась успешной, и Маркс вернулся домой с двумя тысячами гульденов. В августе 1862 года племянник вновь навещает дядю, спустя год — еще раз, останавливаясь уже на 3 месяца. И так почти каждый год. После смерти матери Карлу и его троим сестрам полагалось получить по 12 с лишним тысяч гульденов наследства, однако Карл уже истратил почти половину своей доли в кредит. Тем не менее, полученные им оставшиеся семь тысяч были по тем временам внушительной суммой.”

В подаче Софьи Корниенко образ Карла Маркса  это образ  человека, поддерживающего отношения со своими родственниками из меркантильных, эгоистических побуждений. Подобный примитивно-негативный образ Маркса распространяется настойчиво и последовательно.

Примеров негативистких штампов о Марксе великое множество – ему приписывают и меркантильность, и русофобию, и антисемитизм,  и внебрачные связи – в дело идет все, что угодно, лишь бы вызвать к нему отвращение, выработать устойчивое отрицательное отношение общества ко всему, что связано с именем Маркса.

Еще Эрих Фромм отметил, что интеллигенции, взявшейся обслуживать интересы западной проектной элиты, была заказана такая интерпретация образа Маркса, в рамках которой реальное содержание его личности было бы предельно искажено, и через отрицание личности Маркса у общества выработалось  бы отрицание его идей.

Итак, можно до бесконечности болтаться в рамках примитивно-отрицательного отношения к Марксу, а можно выйти за эти задаваемые рамки и попытаться, наконец, осмыслить, почему Маркс поддерживал довольно тесные отношения с голландскими родственниками, и в частности, с Леоном Филипсом.

Маркс и Леон Филипс

Представьте, что вы живете в Англии, ваша мать живет в Германии, а в Нидерландах живут ваши родственники. Сегодня такой конструкцией мало кого удивишь))))) Именно такая ситуация сложилась у Маркса.

В принципе, практически все свое время Маркс посвящал науке и общественно-политической деятельности. Время было горячее, Европу потрясали социальные революции – революция 1830 года (в результате которой Бельгия отсоединилась от Голландии), восстание силезских ткачей в Германии в 1839 году, европейская революция 1848-1849 года;  впереди были революции 1854-1856 года,  Вторая Парижская коммуна  – революционный процесс в Европе нарастал.

Однако помимо, титанической научной и общественной работы, Маркс сохранял связь и с семьей, причем не только через личные встречи, но и через практически постоянную переписку. С кем-то из своих родственников Маркс поддерживал более тесные отношения, с кем-то менее тесные.

Насколько я поняла личность Маркса, он тесно сходился с теми людьми, кто разделял или проявлял искренний интерес к его убеждениям и деятельности. Вспомним отца Карла Маркса, Генриха Маркса. Генрих Маркс, с его интересом и открытостью к европейской культуре, духовно был чрезвычайно близок  с сыном ( об этом в частности говорит тот факт, что когда Карл Маркс умер, в кармане его пиджака был найден миниатюрный портрет отца). Нет ни малейшего сомнения, что именно отец  своей ориентированностью на европейскую культуру сформировал личность Маркса.

Леон Филипс был именно тем человеком, который, хотя и не разделяя революционных убеждений Маркса, проявлял искренний интерес к научной и общественной деятельности своего племянника.

Так, в переписке с семейством Филипс  Марксы обсуждали – помимо родственных и бытовых  тем – и  политические события, и научные темы, и религиозные темы, и деятельность конкретных политических и общественных деятелей (об этом в статье Корниенко – ни слова. Чтобы иметь более полное представление, какая именно интеллектуальная связь существовала между Марксом и его дядей Леоном, ниже статьи я размещаю одно из писем Маркса к Филипсу).

То есть Софья Корниенко игнорирует  (или намеренно скрывает от читателя) факт, что родственная связь Маркса и Леона Филипса была взаимообогащена интеллектуальным интересом друг к другу.

Переписка с Филипсами подтверждает,  что Марксу в его работе – элементарно как ученому – взгляд дяди-капиталиста на многие аспекты современного состояния общества и экономики был чрезвычайно интересен, и он мог говорить со своим дядей на эти и на любые другие темы совершенно свободно и открыто, и об этом упоминают практически все серьезные исследователи Маркса. Делая упор на денежный интерес Маркса к дяде Леону, Корниенко ссылается на книгу ‘Was ik maar weer in Bommel‘ (автор Jan Gielkens)  – но в этой книге также подчеркивается, что Маркса и Филипса связывали “либеральные дискуссии”, обусловленные, как считает автор книги, переходом Филипса в протестанство.

Я уже упоминала выше, что Леон Филипс, как и свояк Генрих (отец Карла Маркса), принял крещение в протестантизм. И хотя крещение не привело к решительному разрыву с еврейской традицией, Леон Филипс, так же как и отец Маркса, в какой-то мере интегрировался в европейскую культуру.

Европейское культурное поле и было то, что соединяло Маркса и Филипса. Такого “соединения” с матерью, к примеру, у Маркса не было – Маркс из еврейской традиции вышел, а мать, даже приняв крещение, скурупулезно оставалась в рамках еврейской культуры, не выходя из этих рамок ни на йоту.

Отступление – наследство отца

Если отца Карла Маркса можно назвать человеком широких и передовых взглядов, то Генриетта Пресбург была всего лишь типичная для своего времени еврейская домохозяйка, стремящаяся как можно лучше обустроить быт и жизнь своих близких в традиционном еврейском стиле. Интеллектуальный потенциал сына она не понимала; но она понимала, что адвокаты хорошо зарабатывают, и что Маркс мог бы перенять от отца адвокатскую практику. На такой позиции находилась мать.

Когда в 1838 году умер отец Маркса, то после его смерти осталось наследство. Долгие годы мать не хотела отдавать это наследство сыну, который упорно отстранялся от всего, что он называл “еврейством” и с чем решительно разорвал (еврейство, по Марксу, это образ жизни, смыслом которой является приумножение материального благосостояния). Мать хотела видеть своего сына в рамках еврейской традиции, то есть “делающего деньги”. Она изначально была резко против, чтобы Маркс становился ученым, каким-то там философом,  и расчитывала, что  сын пойдет в фарватере того курса, что сейчас называют “успешность”, то есть станет обеспеченным, если не богатым.

Чтобы решить вопрос наследства – а семья Маркса нуждалась в этих деньгах – Маркс попросил своего дядю, Леона Филипса быть посредником в переговорах с  матерью. Надо сказать, что Филипс как нельзя лучше подходил для этой роли – он мог на одной волне еврейскости общаться с Генриеттой Пресбург, и в то же время, поскольку сам был не чужд европейской культуры, был в состоянии понять Маркса. Благодаря посредничеству Леона Филипса Маркс смог урегулировать дела с наследством, да и не только с наследством, Филипс вообще много помогал племяннику в трудные минуты. Что же касается материальных затруднений Маркса, разберем их истоки подробнее.

Маркс и денежный вопрос

Семья Маркса действительно испытывала денежные затруднения. Уж как только над этим не глумятся  “успешные и креативные интеллектуалы”, уж как они только не пересчитывают небогатые денежные ресурсы Маркса! Версии, почему Маркс испытывал нехватку в деньгах, выдаются одна экзотичнее другой, но всех их объединяет одно – стремление увести от настоящего объяснения проблемы.

Между тем ответ на вопрос, почему Маркс испытывал денежные затруднения, прост. В капиталистическом обществе существует часть интеллигенции (ныне подавляющая своим числом), которая поиску истины предпочитает деньги и карьеру.

По этой нехитрой, но действенной схеме очень четко работает нынешняя псевдоинтеллектуальная машина.  Однако в случае с Марксом все было еще  сложнее.

Дело в том, что Маркс обладал столь недюжинными способностями, что уже в молодом возрасте его пытались “завербовать” в систему. Так, через тайного советника прусского правительства Марксу было передано заманчивое  предложение блестящей карьеры. Маркс отказался, но в дальнейшем, на протяжении следующих десятилетий, такие попытки “купить” Маркса неоднократно повторялись.

Маркс посвящал все свои силы и время научному труду  и общественной деятельности, которые были неприемлемы для системы. Чтобы прокормить семью, он занимался журналистикой, писал статьи в газеты, однако, не  жертвуя своими убеждениями, продолжительных отношений с издательствами у него не было и быть не могло.

К примеру Маркс очень плотно сотрудничал с газетой New-York Daily Tribune, в которой многие его статьи размещались на передовой полосе. Через некоторое время газета, внезапно, без объяснений, прекращает сотрудничество с Марксом и отказывается оплатить несколько уже напечатанных его статей. Понятно, что на газету оказывалось давление и понятно, чью сторону выбрала газета; и это была типичная ситуация.

Нанетта Филипс

Нанетта Филипс – дочь Леона Филипса.

Софья Корниенко, автор критикуемой мною статьи  “Зачем Маркс ездил в Голландию. Лампочка Ильича против изделия Philips”,  игнорирует тесное интеллектуальное общение Маркса с дядей Леоном Филипсом.

Однако отношения с племянницей – Нанеттой Филипс – Корниенко называет “особой платонической связью”, подчеркивая при этом, что Нанетта была младше Карла Маркса “почти на двадцать лет”. Вот так ловко Корниенко подводит к мысли, что Маркс запал на малолетнюю.

Подобные пошлые приемчики, к сожалению, стали уже классической технологией специфического занятия, которое сейчас почему-то называют журналистикой.

Между тем Маркс одинаково живо и тепло общался что с Нанеттой Филипс, что с другой своей молоденькой родственницей, племянницей Каролиной Шмальгаузен из Маастрихта ( о ней Корниенко тоже умалчивает. Это ее фирменный прием – тотальное замалчивание того, что не втискивается в ее схему).

Отличие в том, что Нанетта Филипс активно интересовалась научной и общественной деятельностью Маркса, отчего Маркс, шутя, называл ее “нашей голландской секретарессой”.

Нашей – это голландской секции созданного Марксом Международного товарищества рабочих (надо сказать, что в современной голландской прессе Нанетту Филипс называют первым секретарем голландской секции Интернационала вовсе не шутя, а вполне серьезно). Позднее Нанетта вышла замуж за человека, который стал одним из активных деятелей рабочей ассоциации в Залтбоммеле.

Нанетта ухаживала за Марксом, когда тот, в одной из поездок в Залтбоммел, заболел острым фурункулезом (вообще из-за постоянного переутомления здоровье Маркса было весьма неважным. Его мучили фурункулез, болезни печени и глаз, а в 1873 г. он перенес инсульт). Кстати насчет фурункулеза: нынешние креативные оттоптались на этой болезни Маркса по полной программе. Им очень смешно, видите ли, что Маркс был болен фурункулезом. Честно говоря, читая иные статьи на эту тему, невольно думаешь: уж лучше фурункулез, чем слабоумие.

Так зачем Маркс посещал Голландию?

Чтобы посетить своих родственников.

Кроме дяди Леона в Залтбоммеле, Маркс посещал других своих родственников: дядю Маркуса в Нейменгене, сестру Софию в Мааастрихте.

Поэтому утвержать, как некоторые горе-журналисты, что Маркс приезжал в Голландию исключительно “за деньгами” не приходится.  Исключительно “за деньгами” генерят грязь, видимо, только эти горе-журналисты.

Маркс в Голландию приезжал прежде всего к родственникам; в свою очередь голландские родственники тоже посещали Маркса. Негативистко-примитивный образ Маркса, который распространяется в СМИ, высосан из пальца и ничего общего не имеет с реальной личностью этого величайшего гения человечества.

Из переписки  Карла Маркса и Леона Филипса:

МАРКС — ЛИОНУ ФИЛИПСУ
В ЗАЛТБОММЕЛ
Лондон, 29 ноября 1864 г.
1, Modena Villas, Maitland Park,
Haverstock Hill

Дорогой дядя!
Надеюсь, что ты в полном здравии, несмотря на отвратительную погоду. Здесь все благополучно. Только у меня, к великому испугу всей семьи, в начале этого месяца снова был под левым соском весьма злокачественный карбункул, который промучил меня 2—3 недели. В остальном все идет хорошо.
Торговый кризис, о приближении которого я оповестил тебя задолго до его начала,здесь уже давно утратил свою остроту, хотя последствия его в собственно промышленных районах все еще очень значительны. Зато весной или в начале лета предстоит, на мой взгляд, политический кризис. Бонапарт снова дошел до того, что должен опять воевать, чтобы добиться займа. Венецианскую историю держат наготове (я знаком с некоторыми агентами там) в качестве завязки на случай нужды. Возможно, что Бонапарт опять найдет какой-нибудь выход и тогда сохранит мир (ибо он не настоящий Наполеон), но это не очень вероятно.
Прилагаемый печатный «Манифест» написан мной. Дело было вот как. В сентябре парижские рабочие послали к лондонским рабочим депутацию в связи с демонстрацией в защиту Польши. По этому случаю был создан международный рабочий Комитет. Дело это отнюдь немаловажное, так как 1) в Лондоне во главе стоят те же люди, которые устроили Гарибальди грандиозный прием и колоссальным митингом, при участии Брайта. в Сент-Джемс-холле предотвратили войну с Соединенными Штатами. Одним словом, это настоящие рабочие вожаки Лондона, за одним или двумя исключениями, все сами — рабочие. 2) Со стороны парижан во главе стоят г-н Толен (тоже сам рабочий) и К°, то есть те же люди, которым только интрига Гарнье-Пажеса, Карно и др. помешала на последних выборах в Париже войти в Законодательный корпус в качестве представителей парижских рабочих10, и 3) со стороны итальянцев вошли представители 40—50 итальянских рабочих обществ; несколько недель тому назад они провели в Неаполе свой общий съезд, который даже газета «Times» сочла достаточно важным, чтобы посвятить ему дюжину-другую строк.
Не в «Манифесте», а во введении к «Уставу» я должен был, из учтивости к французам и итальянцам, которым всегда нужны пышные фразы, вставить несколько бесполезных выражений.
Из Америки я несколько дней тому назад получил письмо от своего друга Вейдемейера,полковника части, которая стоит в Сент-Луисе (Миссури). Он, между прочим, пишет дословно: «К сожалению, мы задерживаемся здесь, в Сент-Луисе, так как из-за обилия «консервативных» элементов тут постоянно нужна военная сила, чтобы не допустить мятежа и возможного освобождения многочисленных пленных южан… Весь поход в Виргинию — ошибка, стоившая нам гекатомбы людей. И тем не менее, Юг не сможет еще долго продержаться: он послал в дело всех своих бойцов до последнего, и новой армии у него уже нет. Нынешнее вторжение в Миссури, как и нападение на Теннесси, носит лишь характер рейда, разбойничьего набега: об отвоевании на длительный срок потерянных районов и думать нечего».
Если принять во внимание, дорогой дядя, что 31/2 года назад, при избрании Линкольна,речь шла только о том, чтобы не делать рабовладельцам никаких новых уступок, тогда как теперь отмена рабства является признанной и отчасти уже осуществленной целью, то надо признать, что никогда еще такой гигантский переворот не совершался столь быстро. Он окажет самое благодетельное влияние на весь мир.
Наш соплеменник Бенджамин Дизраэли на этой неделе снова изрядно осрамился, выступив на публичном собрании в качестве предостерегающего ангела-хранителя Высокой церкви и церковных налогов, а также борца против критики в религиозных вопросах. Он представляет собой лучшее доказательство того, что крупный талант без убеждений создает негодяев, пусть даже «достопочтенных» негодяев с галунами.
Немецкие ослы, во главе с бывшим попом Кинкелем, снова основательно осрамились здесь с делом Мюллера.
Вся семья шлет горячий привет тебе, а я шлю — Йетхен, Д-ру, Фрицу** и К°.
Преданный тебе племянник
К. М.

продолжение здесь

Цитируемое:

К. Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения.

С. Корниенко. “Зачем Маркс ездил в Голландию. Лампочка Ильича против изделия Philips” 

Jan Gielkens.  “Was ik maar weer in Bommel”

share

Голландские корни Маркса (2): 2 комментария

  1. Спасибо.
    Вот так и узнаёшь, отличные от общепринятых версии событий. А то с лёгкой руки Гаррисона, принято считать, что войну с САСШ предотвратил принц Альберт.

    1. К сожалению, сейчас стало нормой игнорировать исторические факты, а то и извращать. К примеру, современники Маркса прекрасно понимали его гениальность. Бисмарк не раз и не два засылал к Марксу своих гонцов на предмет уговорить Маркса стать своим советником. И по примеру Гете Маркс вполне мог бы сделать потрясающую политическую карьеру и жить в шоколаде. Но Маркс раз за разом отвергал заманчивые предложения Бисмарка и предпочел жить в нужде, предпочел голодать – но не быть обслуживателем интересов сильных мира сего. Это был его осознанный выбор, который по плечу немногим.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.